Этой зимой корабль жизни капитана Карстена Реймерса отправился на вечную стоянку в небесную гавань, и его стул в зале собраний братства мореходов теперь пустовал. Как раз сегодня члены правления капитанской гильдии собрались здесь, чтобы решить, кто достоин занять место Карстена Реймерса. Дело в том, что именно члены правления гильдии были теми людьми, которые представляли интересы гамбургских капитанов и шкиперов, имели право назначать капитанов на большие и малые суда и принимали присягу у молодых капитанов. Они же устанавливали размер взноса, который каждый гамбургский моряк был обязан отчислять из своего жалованья в так называемую «кассу восьми реалов», деньги из которой шли на выкуп их товарищей, попавших в плен к алжирским или тунисским пиратам. Правление гильдии устанавливало также очередность выкупа, если в кассе недоставало талеров и гульденов для того, чтобы купить свободу всем, попавшим в неволю. В то же время авторитет правления считался непререкаемым по всем вопросам мореходства и в совете города, и в адмиралтействе, и в суде.

Наконец, должность эта позволяла рассчитывать на самое солидное реноме даже за пределами круга гамбургских моряков. Ибо кому, как не своим отважным и бравым мореходам, вольный ганзейский город Гамбург был обязан славой богатейшего во всей империи! Вот почему возможность попасть в эту коллегию избранных, наделенную такой властью, представляла собой нечто гораздо более важное, нежели просто новое назначение.

Перейдя мост, мужчина направился вдоль берега Альстера по направлению к его устью в сторону гавани. Прежде чем свернуть к дому братства мореходов, он остановился и обвел взглядом лес мачт, поднимавшийся над каменной набережной и над островерхими крышами амбаров и портовых складов к свинцово-серому, струящемуся дождем небу.

Здесь еще не кипела обычная для летней навигации жизнь: лишь время от времени протарахтит по неровному булыжнику мостовой подвода, везущая груз к кораблю или одному из пакгаузов.