— Не иначе вы собираетесь вылавливать этих разбойников из воды, хозяин? — недоуменно спросил штурман.
— Разумеется.
— Чтобы их потом перевешать?
— Ни один из них повешен не будет, — отрезал Карфангер. — Я отправлю их назад в Алжир, где обменяю на пленных гамбургских моряков — ведь выкуп каждого из них обходится «кассе восьми реалов» в добрую сотню талеров. И пусть об этом задумается каждый, кто сомневается в правильности моих действий и в необходимости в третий раз атаковать алжирцев.
Солнце давно перевалило зенит, когда «Мерсвин» наконец лег на прежний курс. В его трюме помимо двадцати трех пленных пиратов сидел и Михель Зиверс, закованный в цепи по приказу Карфангера. Сын погибшего плотника, вопреки приказу капитана не трогать безоружных алжирцев, набросился на них и топором своего отца зарубил шестерых. До Кадиса у него будет время подумать, сказал капитан, станет ли он еще требовать каких-то денег или они теперь квиты.
Остальным за этот рейс было обещано двойное жалованье.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
В то время как «Мерсвин», одевшись во все паруса, бодро шел курсом зюйд, его хозяин, погруженный в глубокие раздумья, расхаживал по палубе.
Нелепая губель корабельного плотника резко омрачила радость по поводу столь блестящей победы над пиратами. Да еще этот сумасбродный бунт Михеля Зиверса. На море правит приказ капитана, только он один может требовать абсолютного повиновения. И все же между ним и матросами из палубной команды наметилась отчужденность. Словно они никогда прежде не подвергали свою жизнь риску и не попадали в передряги похуже этой… Что ж ему теперь встать перед всеми, покаянно ударить себя в грудь и признать:
«Да, третья атака была ошибкой, и в гибели плотника виновен тоже «?
Они еще не оставили за собой мыс Финистерре — северо-западную оконечность Пиренейского полуострова, — еще простирались перед «Мерсвином» воды коварного Бискайского залива, в котором в любое время и с любой стороны мог налететь шквал: и если в такой обстановке нельзя целиком положиться на команду, то опасность возрастает неизмеримо.