Вконец раздосадованный, он шагал по кривой улочке по направлению к гавани. По пути за ним увязалась девочка-нищенка, предлагавшая за несколько медяков погадать по руке и предсказать будущее.

— Наше будущее и наша судьба в руках Господа, — отвечал ей Карфангер, не останавливаясь. Однако девочка вцепилась в него, словно репейник, так что ему, чтобы хоть как-то от нее избавиться, пришлось протянуть ей руку.

— Ого! — воскликнула нищенка. — Сидеть вам за одним столом с важными господами, Много трудностей придется вам преодолеть, но наградой за это станут высокие почести. Однако остерегайтесь…

— Чего я должен остерегаться? — быстро переспросил Карфангер. — Говори дальше.

— Я… я вижу корабль, мой господин, большой корабль. И вы…

— А что с ним, что с кораблем? — понукал гадалку Карфангер.

— Это будет его последнее плавание. Корабль не вернется…

Девочка боязливо подняла глаза на гамбуржца, а тот, протягивая ей серебряную монету, промолвил:

— Сколько их уже не вернулось… И каждому суждено когда-то уйти в свое последнее плавание.

С этими словами он оставил нищенку и быстро зашагал прочь.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Позади уже остался Гибралтар. Море было спокойно, и капитан «Мерсвина» приказал взять курс норд-ост. В Кадисе в самый последний момент Карфангеру удалось раздобыть небольшую партию штучного груза для Малаги, отчего настроение у капитана и у его команды несколько улучшилось. Карфангер как раз собирался на полчаса прилечь после обеда, как в дверь его каюты постучали. Это был боцман Клаус Петерсен.

— Входите, Петерсен, — отозвался капитан, — в чем дело?

— Капитан, мы узнали, что среди пленных алжирцев находится ихний рейс.