Для нас это означало зигзаг вдоль всего побережья Каркинитского залива. Я развернул документы и победоносно ткнул в маршрутную карту.

— Вот видите: у нас курс прямо на Евпаторию.

На карте пунктирная линия действительно соединяла Гендру с Евпаторией; правда, рисовал линию Сергей и с тем же успехом мог провести ее и через Босфор.

— А где тут печать? — мудро улыбнулся старлей. Я понял, что нас видят насквозь, но сочувствуют — и взглядом остановил Даню, продолжавшего бубнить о киле, якобы бьющемся о дно.

— Вот что, ребята, — сказал старлей после тягостного молчания. — Сам я решить этот вопрос не могу. Будем звонить в отряд.

Он снял трубку и сразу приступил к делу.

— Как быть, товарищ полковник? Тут у меня яхта, в маршруте у них указана сразу Евпатория, — и старлей, улыбнувшись, открыл документы на той странице, где после Железного Порта была указана не Евпатория и даже не Черноморск, а Скадовск. Я покраснел.

Из трубки полился металл.

— Есть, — все тверже выговаривал старлей, приподнимаясь со стула, — есть. Понял. Так. Есть! Почему не понял? Я все понял, товарищ полковник.

Он повесил трубку. Мы с Даней тоже стояли, невольно вытянувшись.

— Вот что, ребята… — выдохнул старлей, и мы втроем, расслабившись, снова сели. — Идти нужно в Черноморск. Это факт. И при этом отметиться в Скадовске.

— Значит, заходить в Скадовск? — спросил я с отчаянием, пока Даня заводил пластинку о киле, ударах о дно и ветре.

— Нет. Заходить не надо, — неожиданно сказал старлей. — Я даю выход до Черноморска. Вы идете мимо Скадовска. Вас замечают, делают отметку: такая-то яхта, проследовала тогда-то.

— Так подходить же к Скадовску… — все равно же надо? — не понимал я. Старлей развел руками, пораженный моей тупостью.

— Ваше дело идти, так? Факт. Наше дело вас засечь. Вы идете себе на Черноморск, — он провел ладонью по столу, показывая, как именно мы идем. — Двухмильной зоны не нарушаете: это — ваша задача. Мы вас засекаем, это наша задача. А если мы вас не засекаем, это уже наша ошибка. Ошибка, понятно? Вы идете на Черноморск…