Долго хранила траур по своему возлюбленному Жильвинасу верная Ель, которая оттого и обернулась елочкой, что решила: не для нее теперь яркий цветочный убор, пусть колючая хвоя да чешуйчатые шишки напоминают ей о Жильвинасе, короле ужей.

Не было дня, чтобы Ель не думала о том, почему заботливый и ласковый муж и отец Жильвинас, который был человечнее и пригожее всех, мог показываться остальным лишь в змеином обличье.

Пробовала она подступиться к мужу с расспросами: "За что тебя так, милый?.." Но на лицо Жильвинаса обычно сразу набегала тень, он принимался озабоченно озираться, чем бы заняться, лишь бы уклониться от ответа. Бывало, или дитя плачущее из колыбели возьмет, или хлеб поможет нарезать... И только однажды нечаянно сорвалось у него: "Сам виноват..."

Долго не могла прийти в себя дочка Осинка: как же это так получилось?.. Кажется, только вчера бегала она босиком в дюнах, впервые отведала душистого липового меду и все просила маму подуть на ее пылающие щеки, которые докрасна зацеловали, натерли своими бородами веселые незнакомые дяденьки - мамины братья. И вот сегодня она уже деревце - стоит и не знает, радоваться или печалиться тому, что ты не можешь сдвинуться с места и что тебя раскачивает порывами ветра...

Раньше мама чуточку даже сердилась, что она такая непоседа и трещотка, а теперь - кто бы мог подумать! - совсем остепенилась, подросла! А какими листочками зазеленела!

Уж коль скоро все равно нужно со временем измениться, то лучше вот так, как они, рассуждала без слов Осинка и сама себе удивлялась - вот ведь какая она теперь умница! А те бородатые мамины братья... Как вкусно пахло от них свежим хлебом, рыбой!.. И что на них нашло? То ласковые были, а потом вдруг...