Де Бельмон вполголоса выпытывал о чем-то португальского капитана, благородный старец каменным взором неподвижно уставился перед собой, синьора де Визелла пару раз шевельнула веером и опустила руки, отчего драгоценные браслеты испуганно звякнули, а двое стоявших за ней мужчин коротко переглянулись.

— Прислуга этих господ находится на палубе вместе с командой, — заметил Бельмон.

— Прислуга? — повторил Мартен.

— Да. Шесть человек, не считая камеристки.

— К черту прислугу, — буркнул Мартен. — Я думаю, что с ними делать…

В этот момент Хуан де Толоса медленно поднялся с места и, опираясь на трость, сделал два шага вперед.

— Капитан Мартен, — заговорил он по-английски, — не хотите ли вы меня выслушать?

Мартен взглянул на него немного растерянно. Высокий и худой, гордо выпрямившийся Толоса, казалось, смотрит на него сверху вниз, хотя и был ниже ростом. Его дочь тоже встала и подошла ближе. Только теперь стало заметно, что она на последних месяцах беременности, что ещё больше смутило Мартена. Особенно когда он встретил её враждебный, презрительный взгляд. Отвернувшись, та бросила отцу несколько гневных слов, после чего удалилась к противоположной стене и снова опустилась в глубокое кресло.

— Слушаю, — сказал Мартен.

— Я достаточно богат, чтобы заплатить любую цену за её жизнь и здоровье, — сказал старик. — Синьор Ибарра, несомненно, тоже вознаградит вас так, как вы пожелаете, а родители этого юноши тоже на выкуп не поскупятся.

— Где и когда? — небрежно спросил Мартен.

— Не знаю, куда вы плывете, — протянул синьор Толоса. — Но если бы вы согласились зайти в Бордо или в Ля-Рошель, можно было бы…

— Я не собираюсь заходить в французские порты, — перебил Мартен.

Толоса нетерпеливо пожал плечами.

— Я собираюсь заплатить за нашу свободу такую сумму, которая обеспечила бы вас на всю жизнь…на спокойную жизнь — терпеливо начал он.