— У трофейного судна были перебиты реи и сорваны паруса. Нужно привести все в порядок. Кроме того, нужно было разместить португальский экипаж в шлюпках испанцев, и притом таким образом, чтобы они не повыкидывали друг друга за борт. Приняли их там не слишком гостеприимно: едва хватало места для своих, но ведь не могли мы лишиться шлюпок с “Кастро верде”.

— Еще бы этого недоставало, — буркнул Уайт. — Так или иначе гореть им в аду.

— А что вы думаете об этом, шевалье де Бельмон?

— Про ад или про возвращение?

— Про возвращение или продолжение плавания.

Бельмон взглянул вначале на Уайта, потом на Шульца и наконец прямо в глаза Мартену.

— Мне ничего не причитается с “Кастро верде”, — сказал он после короткого колебания. — Так что в моих интересах захват новых трофеев. Но такая возможность может нам предоставиться с тем же успехом на обратном пути. Будем плыть под ветер, причем не прямо, а то одним, то другим галсом. Придется уравнивать ход “Зефира” и “Ибекса” со скоростью “Кастро верде”, которому в этом с ними не сравниться. И наконец, — он сделал паузу и, взяв свой бокал, посмотрел его на свет. — И наконец, — повторил он, — насколько мне известно, сейчас самое время, чтобы получить высокую цену за пряности, да и за кошениль тоже, в Англии.

Помолчав, поднял бокал.

— За ваше здоровье, капитан, — он слегка склонил голову. — И за ваше, господа, — повернулся поочередно в сторону Шульца и Уайта.

Мартен чокнулся с ним бокалами. Шульц побледнел ещё больше, так что его желтоватое лицо приобрело землистый оттенок. Уайт, который не пил ничего, кроме воды, машинально схватился за бокал, причем рука его заметно задрожала.

“ — Он их напугал, — подумал Мартен. — Наверняка что-то знает.”