Внутренние воды в заливе Маракайбо были гладкими, как масло. Это позволило гребцам идти быстрее вперед, не особенно налегая на весла. Волнение здесь вообще случается редко, так как берега в этом месте, защищенном от высоких валов двумя мысами, невысоки, а подводные течения слабы.

Оба флибустьера гребли уже около часа, когда Черный корсар резко вскочил на ноги, словно желая охватить взглядом весь горизонт.

К юго-востоку у самой воды ежеминутно мигал огонек, который невозможно было принять за звезду.

— Маракайбо, — сказал корсар голосом, в котором слышался гнев.

— Да, — ответил Кармо, повернувшись в ту сторону.

— Сколько нам еще плыть?

— Около мили, капитан.

— Значит, к полуночи мы будем там?

— Да.

— Кто-нибудь ведет наблюдение с моря?

— Да. Таможенники.

— Надо их обойти.

— Мы знаем место, где можно спокойно высадиться и спрятать лодку в зарослях.

— Вперед!

— Одно слово, капитан.

— Говори.

— Было бы лучше, если бы ваш корабль дальше не шел за нами.

— Он уже лег на другой галс и будет ждать нас в открытом море, — ответил корсар.

Постояв в задумчивости несколько минут, он продолжал:

— Правда ли, что здесь ходит испанская эскадра?

— Да, капитан, эскадра адмирала Толедо охраняет Маракайбо и Гибралтар

— Ах, так они боятся? Но Олоннэ на Тортуге, а вдвоем мы его потопим. Еще немного терпения, и скоро Ван Гульд узнает, на что мы способны.

Он снова завернулся в плащ, надвинул шляпу на глаза и вернулся на свое место, ни на минуту не спуская глаз со светлой точки портового маяка.

Лодка двинулась дальше, но теперь ее нос не был больше устремлен в сторону входа в гавань, так как моряки хотели ускользнуть от таможенной охраны, которая не преминула бы остановить лодку и арестовать всех находившихся в ней.