— Как? — взорвался толстяк. — Ты смеешься над нашими бедами? Да я в свое время проткнул одного искусного итальянского фехтовальщика. На каждой второй ярмарке в Англии главный приз был мой.

Его спутник положил ему руку на плечо и гневно прошептал на ухо:

— Перестань! Это простой деревенский парень. Через пару минут он будет наш.

Фил снова улыбнулся и спокойно произнес:

— Вы никогда не слышали, как человек сидящий на грот-матче, кричит вниз: «Врун! Врун!», а тот потом целую неделю драит палубу и чистит цепи. Больше того, я уверен, что вас не раз сажали в кандалы или запирали в трюме. Адмирал, наверняка, наслышан о вас.

Лица моряков вытянулись. Толстяк, выступавший оратором, открыл рот, но не смог произнести ни слова. А второй, худой и смуглый, начал смеяться. Он смеялся до тех пор, пока у него не подкосились ноги.

— Мы охотились на фазана, а схватили ястреба, — закричал он. — Откуда ты, храбрый юноша, и что здесь делаешь?

— Я выдаю себя за крестьянина. У меня были свои причины, чтобы покинуть Лондон…

Худой снова захохотал. Ну что же, кажется, мы все трое из одного теста. У Мартина и у меня тоже нашлись причины покинуть Лондон. А тебе, похоже, в свое время довелось попробовать морской соли. И не говори, что это неправда. Ты так огорошил Мартина, что его паруса совсем обвисли. Здорово сработано, твоя взяла. Послушай, зачем тебе сельская жизнь, пойдем с нами. — Он вытянул руку и вопросительно посмотрел на Фила. — Мы знаем одно судно, которое скоро отплывает из Байдфорда. Готов поклясться, что для такого крепкого парня как ты, там найдется местечко.

Фил лежал, прислонившись спиной к небольшому холмику. Он перевел глаза с красного, разъяренного лица толстяка на худое смелое лицо его спутника и опять посмотрел вдаль.