– зверь на худой лед детеныша не положит, чутьем знает, где крепко. На такой льдине и за Канин Нос ежели плыть, трещины не даст.
– Бережет дите зверь, – отозвался Шарапов, – на молодом льду не оставит.
Большое поле, в несколько квадратных верст, сплошь было покрыто серебристыми, изжелта-серыми телами зверей; между большими тюленями копошились желтоватые детеныши. Тут были только что появившиеся на свет зеленцы и бельки в возрасте от двух дней до недели.
– Ну, каково зверя? – радостно спрашивали юровщика промышленники.
– Маленько-то есть, – отвечал осторожный Алексей Евстигнеевич, – есть маленько, ребята.
Над льдиной стоном стоял плач голодных тюленят. В разводьях то и дело появлялись отлучившиеся на охоту тюленихи. Они вытягивали из воды свои шеи, стараясь разглядеть среди тысяч орущих малышей своего детеныша. Выбравшись на лед, звери ловко и быстро передвигались, отпихиваясь ластами и скользя по гладкой поверхности. Найдя своего детеныша, мать ласково облизывала его круглую мордашку. Лежавшие на льду самки, повалившись на бок и плотно прижав к брюху катарки, кормили сосунков. Желтый комочек, удобно примостившись к матери, жадно теребил сосок.
Промышленников охватило нетерпение.
– Алексей Евстигнеевич, кабыть самая пора, – сказал лежавший рядом помор.
– Зверя-то что пня в лесу.
– На большой воде начнем. Недолго прилива ждать. Льды сомкнутся, зверю податься некуда, – шепотом ответил Химков, наблюдая залежку. – Что птицы сидят, махалки подняли, – показал он младшему сыну на десяток насторожившихся маток.
И правда, задрав заднюю часть тела и вытянув шеи, они издали были похожи на больших черных кур, сидящих в гнезде.
Алексей Евстигнеевич решил больше не мешкать и подал знак; носошники разбежались по льдинам, ловко орудуя палицами с шипами на одном конце и крюком на другом.
Ваня Химков осторожно подкрадывался к большой жирной тюленихе, спокойно кормившей белька. Заметив охотника, она мгновенно ударилась в бегство. Тяжелое скользкое тело, покрытое короткими жирными волосами, катилось, словно лыжа, пущенная по насту. На снегу оставался след – широкая лыжня, обрамленная по краям отпечатками ластов.