Почуяв зверя, лошади и без кнута бежали резво. Прижимая уши, они испуганно храпели.

– Мамынька, проснитесь, волки… Проснитесь же, мамынька! – будила Наталья мать. -Волки, мамынь-ка…

Аграфена Петровна испуганно оглянулась. Там, где слышался звериный вой, она увидела огоньки волчьих глаз; огоньки то зажигались, то гасли.

– Спаси и помилуй нас бог, страхи какие! – закрестилась старуха. – Погоняй, Петька! – взвизгнула она вдруг. – Погоняй! Погоняй!

Но ямщик ничего не слышал. Ругаясь и крича, он вовсю нахлестывал лошадей… Лошади понесли, не разбирая дороги. Сани с визгом кренились то на одну, то на другую сторону, каким-то чудом не переворачиваясь.

Обернувшись, увидев разъяренных зверей совсем близко, ямщик с новой силой принялся нахлестывать лошадей.

– Девонька, – словно во сне услышала Наталья его отчаянный крик, – топор… обороняйся!

Наталья очнулась. Огромный матерый волк, опередивший остальных, приближался к саням большими прыжками.

– Погоняй! Погоняй! Погоняй! – не переставая, визжала обезумевшая от страха Аграфена Петровна.

Поняв, что помощи ждать неоткуда, Наталья обрела решимость. Нашарив в сене топор, она, не спуская глаз со страшного зверя, приготовилась защищаться.

Распластавшись в погоне, волчья стая охватывала широким полукружьем лошадей и сани. Загнанные лошади из последних сил бежали по глубокому снегу.

– Миленькие, наддай! – подбадривал ямщик, дергая поводьями. – Миленькие, не выдай… Эх, родные, золотые! – вопил он срывающимся голосом.

– Погоняй! Погоняй! Погоняй! – отчаянно раздавалось из саней.

Вожак, огромный матерый волк, настигнув сани, высоко подпрыгнул. Наталья вскрикнула, не помня себя, ударила зверя в раскрытую дымящуюся пасть; волк, кувырнувшись в воздухе, тяжело рухнул в снег. Голодные волки, бежавшие сзади, тотчас окружили вожака и, словно сговорившись, дружно бросились на раненого зверя. В ушах Наташи дико отзывалось грозное, предсмертное рычание.