— Подойди поближе, любовь моя, чтобы я мог видеть тебя. Фрэнсис, поставь свечу рядом со мной.

Она повиновалась и склонилась над стариком, взяв его слабеющие руки.

— Дедушка, я умоляю тебя! Позволь мне, по крайней мере, осмотреть рану. Может быть, она не так серьезна, как ты думаешь.

— Нет, моя любовь, у тебя не хватит способностей, а у меня так мало времени. Помолчи немного и дай мне сказать. Где этот незнакомец, который привел меня домой?

— Он здесь, дедушка.

Капитан, который оставался в стороне, подошел поближе и склонился над кушеткой. Он снял свою широкополую шляпу, и умирающий внимательно вгляделся в смуглое лицо, резкие черты которого смягчали красивые серые глаза. Очевидно, осмотр удовлетворил раненого.

— Сэр, — сказал он с расстановкой. — Я не знаю, кто вы и что побудило вас не задумываясь рискнуть своей жизнью, но я верю, что вы не откажете мне в помощи, так же как вы сделали это, обнаружив меня в окружении убийц. Поэтому я отважусь обратиться к вам с просьбой, несмотря на то что я не знаю вашего имени. Хотя то, что вы подвергались опасности, помогая мне, может служить мне гарантией.

Слабая улыбка тронула губы капитана:

— Опасность была моей спутницей в течение многих лет, а что касается имени — капитан Криспин Барбикэн с Ямайки к вашим услугам.

— А я, сэр, — ответил умирающий, — Ричард Крайл, второй маркиз Ротердэйл. А это мои внуки: леди Фрэнсис Крайл и лорд Шервин.

2. СМЕРТЬ ДВОРЯНИНА

После слов старика наступила долгая тишина. Капитан Барбикэн выпрямился и осмотрел обшарпанную комнату. Хотя и не такая грязная, как прихожая и лестница, она соответствовала жалкому виду бедного жилища: стены потрескались и покрылись полосами грязи, разбитые стекла были заткнуты тряпками. Однако мальчик и девушка, стоящие у кушетки, выглядели изящно и благородно (этого не могли скрыть простая, поношенная одежда и грубое белье), а гордая посадка головы больного не гармонировала с окружающей обстановкой. В заключение осмотра капитан снова взглянул в лицо раненого, на которое смерть уже наложила свою печать, и что-то в этих аристократических чертах убедило его, что умирающий говорит правду.