Он говорил это невозмутимо, тогда как в действительности не был так спокоен, ожидая гнева девушки. Однако лорд Ротердэйл с любопытством посмотрел на капитана.

— Почему вы рассказали мне об этом? — спросил он.

Его голос звучал так тихо, что Криспину пришлось встать на колени у кушетки, чтобы расслышать эти слова. На таком близком расстоянии пронзительные серые глаза заглянули в выцветшие голубые.

— Потому что я не хочу обманывать человека, стоящего на пороге смерти, — сказал он прямо. — Если вы прикажете мне сейчас убраться, я сделаю это, но я искренне хочу помочь и сделаю все, что могу, чтобы помешать любому, кто придет с целью навредить вам.

Улыбка на мгновенье осветила лицо умирающего.

— Я не прогоню вас, молодой человек, — пробормотал он. — После моей смерти я передаю в ваши руки все, что дорого мне в этом мире; не сомневаюсь, что вы заслуживаете доверия.

Вопреки этим словам, Криспин понимал, что, если Ротердэйл желал спасти своих внуков, у него не было другого выбора, как только доверить их надежному человеку. Невольно он посмотрел на девушку и обнаружил ее изумление и откровенный испуг.

— Джонатан, — сказал маркиз, — дай мне Библию.

Он дождался, когда мальчик принес книгу, и снова посмотрел на Криспина:

— Капитан Барбикэн, положите руку на эту святую книгу и поклянитесь мне, что вы поможете моим внукам избежать опасности и не оставите их до тех пор, пока они не встретятся со своим опекуном.

Без колебаний Криспин произнес требуемую клятву, и его глубокий, звучный голос, казалось, принес успокоение умирающему. Ротердэйл лежал совершенно неподвижно и уже почти ничего не замечал вокруг. Только слабое дыхание показывало, что он еще жив. Криспин знал, что конец старика близок.

— Фрэнсис, — прошептал старик, — ты также… должна поклясться… слушаться капитана Барбикэна, что бы он ни приказал… обеспечивая вашу безопасность… до тех пор, пока вы не отыщете нашего родственника. Это… мое последнее распоряжение. Сделай это, дитя мое… как он… на Библии.