Пробило десять часов. Мари-Жанна вышла за пьяными вишнями. Так было заведено. В одиннадцать часов она отложит в сторону свое рукоделье, и Бюзар получит разрешение прилечь рядом с нею на кровати. Она раскладывала вишни по рюмкам, а Бюзар продолжал:
- Видишь, я был прав, что не послушался Поля Мореля. Представитель "Альсьона" и не заметил бы меня...
Мари-Жанна обхватила его голову руками и взъерошила ему волосы.
- Эх, ты, недотепа...
Бюзар откинул назад голову и устремил на Мари-Жанну бесхитростный взгляд своих больших глаз.
- Ты меня огорчаешь, - сказала Мари-Жанна.
- Почему? - спросил он.
Мари-Жанна выпустила его голову, взяла вишню и сунула ее Бернару между губами.
- Помолчи, - попросила она.
Бернар зажал губами вишню и потянулся к Мари-Жанне. Она снова обняла его голову и принялась зубами вырывать у него вишню. Резцы у Мари-Жанны ровные и острые, как ножи у косилки в первый день сенокоса. Она раззадорилась, села к Бюзару на колени, достала другую вишню, взяла ее в рот и стиснула между зубами.
- Возьми, - предложила она.
Бюзар откинул Мари-Жанну на руку и наклонился к ее яйцу. Ему никак не удавалось заставить девушку разжать зубы и выпустить вишню.
- Возьми, - прошептала Мари-Жанна.
Бюзар потерял самообладание.
- Иди сюда, - сказал он.
Он просунул руку под колени девушке, другой обхватил ее за плечи, чтобы отнести на кровать. Она вырвалась из его объятий.