Бюзар заказал еще по стакану вина. Брессанец молчал. Он что-то прикидывал в уме.

- Через каждые четыре часа - четыре часа отдыха. У тебя будет время не только высыпаться, но и надираться. Шесть месяцев и четыре дня - это не бог весть сколько.

- Меня этим не испугаешь. Но я же призывник.

Брессанец опустил голову и, скребя ногтем по мраморной доске столика, раздумывал.

Бюзар заказал по третьему стакану вина.

- Когда призывают в этом году? - спросил крестьянин.

- Двенадцатого декабря, так объявили по радио.

- Ладно, по рукам. Куплю пару волов и три коровы, а на время своей солдатской жизни отдам эту скотину отцу. На оставшиеся деньги я смогу как следует погулять до армии.

Помолчав, он добавил:

- Велосипед мне больше не нужен. Я его продам. Выручу тысяч двадцать. Теперь угощаю я.

- Нет, мне некогда больше пить, - сказал Бюзар. - Я должен раздобыть пресс.

- Как, у тебя еще нет машины? - И брессанец бросил на него подозрительный взгляд. - Ты все это придумал, чтобы не отдавать мои пять тысяч...

- Достать машину - это уж мое дело.

Поль Морель должен был Бюзару тридцать тысяч франков, Он занимал у него понемногу.

Бывало едет Бюзар по фабричному двору на своем трехколесном велосипеде с оправами очков для шлифовки, а Поль Морель просит его:

- Зайди на минуту, - и, закрыв дверь своего кабинета, говорит: - Не можешь ли одолжить мне пять тысяч? Папаша снова бесится. А я обещал Жюльетте, что повезу ее сегодня ужинать в Бур. Отдам тебе в субботу...

Так как Бюзар не пил из-за своего увлечения велосипедным спортом и жил у родителей, у него всегда бывало немного "свободных" денег.

В субботу Поль Морель возвращал две или три тысячи, а остальные деньги старался возместить, приписывая Бюзару лишние часы работы. Он закрывал глаза, когда тот иногда, спрятав грузовой велосипед и вытащив гоночный, отправлялся на тренировки.