Как-то раз мальчики собрались в далекое путешествие. Шли они весь день напролет, а когда стали опускаться сумерки, остановились на ночлег на постоялом дворе. Поужинали и спать легли. Но у мальчика из бедной семьи была бессонница, и он никак не мог заснуть. Ворочается он с боку на бок, а глаза сами собой открываются. Не зная, чем себя занять, стал он рассматривать очаг в полу. Наступила глубокая ночь, а он так и не спал. Вдруг послышалось шарканье, и возле очага вспыхнул маленький огонек. Там сидела хозяйка постоялого двора. Некоторое время она сидела неподвижно, а затем вытащила старинный деревянный ларец, со скрипом открыла его и вытащила маленьких кукол. Куклу-крестьянина размером с человеческую ладонь она положила на край очага, а куклу-лошадь взяла в руки.

"Что это она делает?" - подумал мальчик, исподтишка наблюдая за хозяйкой, которая стала разгребать золу в очаге. Выровняла она золу и положила на нее двух кукол. И тут куклы начали двигаться, словно живые, и будто бы поле золы пахать. Вспахав поле, крестьянин взял в руки маленькое сито и принялся сеять. Семена пустили побеги, и все поле золы покрылось молодой порослью. Согнувшись в три погибели, крестьянин взялся выдергивать сорную траву. Побеги тянулись все выше и выше, и вот уже заколосились. Крестьянин вытащил серп и принялся убирать урожай.

Все это время хозяйка неподвижно наблюдала за куклами - ни бровь, ни глаз, ни губы не шевельнутся. Блики от лампы освещали ее белое, словно маска Но, лицо.

Наконец, кукла закончила убирать урожай. Стукнула крышка ларца, это хозяйка вытащила каменную ступку и деревянный короб и положила их перед куклами.

Кукла-крестьянин вновь зашевелилась, взялась молотить колосья, затем смолола зерна в муку, замесила тесто и приготовила лепешки-якимоти. И тут кукла упала, как подкошенная, и перестала шевелиться.

Хозяйка молча протянула руку и сложила лепешки-якимоти на деревянную тарелку, а затем взяла кукол и каменную ступку и убрала в ларец. Обхватив обеими руками ларец, она медленно поднялась, и тут огонь внезапно погас, и комната погрузилась в кромешную темноту, черную, как лаковая шкатулка. Шаркающие шаги стали удаляться и стихли где-то во внутренних комнатах.