Потому что теперь Хуан мог восстановить тот миг, когда услышал заказ толстяка, и был убежден, что голос этот раздался как раз в один из тех моментов тишины, какие обычно возникают среди коллективного гула и народным воображением, не без смутной тревоги, приписываются вмешательству высших сил, ныне десакрализованному и сведенному к принятой в обществе шутке "тихий ангел пролетел". Но ангелы являются не всем присутствующим, и порой кто-то брякнет свое слово, попросит свой "кровавый замок" как раз в середине паузы, дыры, образовавшейся от полета ангела в звучащем воздухе, и это слово вдруг обретает нестерпимые гало и резонанс, которые надо немедля погасить смехом, и избитыми фразами, и возобновленным хором голосов, - не считая другой возможности, открывшейся Хуану сразу же, - той, что дыра в звучащем воздухе была пробита для него одного, а прочих посетителей ресторана "Полидор", похоже, мало интересовало, что кто-то заказал "кровавый замок", поскольку для всех них это было лишь блюдо ресторанного меню. А если бы за секунду до того он не листал книжку Мишеля Бютора, дошел бы до него голос толстяка с такой пронзительной четкостью? Возможно, дошел бы, даже наверняка дошел бы, потому что выбор бутылки "сильванера" указывал на настойчивое присутствие чего-то под внешней рассеянностью, - угол улицы Вожирар присутствовал здесь в зале ресторана "Полидор", и не помогало ни зеркало с его меняющимися картинами, ни изучение меню, ни улыбка, зеркально отраженная под гирляндой лампочек; то была ты, Элен, и, как и прежде, все было маленькой брошью с изображением василиска, площадью с трамваями, графиней, которая каким-то образом была итогом всего.