Они великоваты, сшитые на взрослых бойцов, и некоторым малышам сползают на глаза. Ничего, выше головы<p>— на носах задерживаются!

Семен Михайлович выехал принимать парад своего необычного войска. Под ним легендарный боевой конь.

При нем легендарная шашка, украшенная боевым орденом Красного Знамени. Замерли в восторге. юные воины, застыли по стойке смирно красные командиры-вожатые.

И вдруг в этой тишине громкий шепот Игорька:

— Не может быть, чтобы сам Буденный стал нами, детьми, командовать. Нарядили под него какого-нибудь артиста. Посадили на коня, приклеили усищи, и пусть с детьми в войну поиграет!

На него зашикали. Но Буденный услышал. Остановил коня и громко:

— Кто там в строю рассуждает, два шага вперед.

Вытолкнули ребята оробевшего Игорька. Стоит он на полусогнутых. Громадный конь косит на него сердито глазом. Всадник смотрит с усмешкой и вдруг наклоняется к проштрафившемуся «бойцу»:

— А ну, дерни меня за усы!

Какое там! Игорек совсем оробел. Ни жив, ни мертв.

Тут Семен Михайлович крепко дернул себя за ус, поморщился и сказал наставительно:

— Не знаешь, не ври… Видал, настоящие! И, приосанившись, отъехал.

Неизвестно почему, ближайшие отряды гаркнули «ура». Его подхватил весь строй.

А я подумал: «Все кончено. Тут воюй не воюй<p>— не завоевать нам имя буденновцев». Улыбка Вольновой подтвердила мою мысль.

Взвились сигнальные ракеты. Ударили по «врагу» «пушки», затрещали «пулеметы», отлично сделанные деревянные трещотки. Ахнули разрывы снарядов, все как на настоящей войне<p>— так ловко взрывали фугасы саперы, приданные нашему юному войску. Беглым шагом ринулась в гору славная русская «пехота»…

И хотя вместо грозного рева солдатских глоток сия пехота издала мальчишески веселый крик, перешедший в шумный и беспорядочный гомон, все шло отлично.