Рёрлун. Вот они - эти хваленые условия жизни в "большом мире".

Берник. Вы правы; ни малейшего уважения к человеческой жизни, раз в деле замешаны барыши. (Крапу.) Можно спустить "Индианку" дня через четыре?

Крап. Да, если господин Вигеланн согласится, чтобы мы пока приостановили работы на "Пальме".

Берник. Гм, не согласится. Ну, займитесь, пожалуйста, корреспонденцией... Постойте, вы не видели Улафа на пристани?

Крап. Нет, господин консул. (Уходит в кабинет.)

Берник (опять взглянув на телеграмму). Рисковать жизнью восемнадцати человек - для этих господ нипочем.

Xильмар. Что же, призвание моряка - бороться со стихиями. Вот должно щекотать нервы, когда между тобою и пучиной лишь тонкая доска...

Берник. Найдется ли у нас хоть один судохозяин, который пошел бы на такое дело? Ни одного, ни одного!.. (Увидав Улафа.) Ну, слава богу, цел!..

С улицы вбегает в сад Улаф с удочкой в руке.

Улаф (еще из сада). Дядя Хильмар, я был внизу и видел пароход.

Берник. Ты опять был на пристани?

Улаф. Нет, только катался на лодке. Вообрази, дядя, высадился целый цирк с лошадьми и зверями. И там было столько пассажиров!

Фру Руммель. Наконец-то мы дождались цирка!

Рёрлун. Мы?.. Я, однако...

Фру Руммель. Ну, конечно, не мы, а...

Дина. Мне бы очень хотелось посмотреть цирк.

Улаф. И мне тоже.

Хильмар. Глупая ты голова! Что там смотреть? Одна дрессировка. Другое дело, когда гаучо* мчится через пампасы на своем огневом мустанге! Ну, да в таких городишках...

Улаф (теребя Марту за руку). Тетя Марта, смотри, смотри, вон они!

Фру Xолт. Ей-богу, они!

Фру Люнге. У, какие противные! Множество пассажиров и толпа горожан проходят по улице.

Фру Руммель. Кажется, изрядные паяцы. Посмотрите, фру Холт, на эту, в сером платье: тащит на спине саквояж!

Фру Холт. Скажите! Надела его на ручку зонтика! Верно, мадам директорша.