Марта. Да, да, вы, наверно, совершенно правы. Рёрлун. И в доме, как этом, у столь прекрасного и чистого семейного очага, где семейная жизнь нашла лучшее свое выражение... где царствует мир и согласие... (Обращаясь к хозяйке.) Что это вы прислушиваетесь, сударыня?
Бетти (обернувшись к двери в кабинет). Как они там громко разговаривают.
Рёрлун. Разве случилось что-нибудь особенное?
Бетти. Не знаю, я слышу только, у мужа кто-то есть...
Xильмар Тённесен с сигарой в зубах входит справа, но останавливается при виде собрания дам.
Xильмар. Ах, извините, пожалуйста. (Хочет уйти.)
Бетти. Войди, войди, Хильмар, ты нам не мешаешь. Тебе что-нибудь нужно?
Хильмар. Ничего, я так только хотел заглянуть. (Дамам.) Мое почтение. (Обращаясь к Бетти.) Ну, на чем же порешили?
Бетти. Насчет чего?
Хильмар. Да ведь Берник протрубил сбор.
Бетти. Разве? В чем же дело?
Хильмар. Опять эта чепуха с железной дорогой.
Фру Руммель. Да неужели?
Бетти. Бедный Карстен! Опять ему неприятности...
Рёрлун. Но как же это так, господин Тённесен? Ведь в прошлом году консул ясно дал понять, что он не желает никакой железной дороги.
Хильмар. Да и мне так кажется, но я встретил управляющего Крапа, и он сказал, что вопрос с железной дороге снова поднят и что Берник совещается с тремя местными тузами.
Фру Руммель. То-то мне послышался голос мужа.
Хильмар. Да, господин Руммель, конечно, здесь; потом Санстад и Миккель Вигеланн - "святоша Миккель", как его прозвали.
Рёрлун. Гм...
Хильмар. Ах, извините, господин адъюнкт.
Бетти. Так у нас хорошо, мирно было...
Хильмар. Что до меня, то я не прочь, чтобы они опять погрызлись.