- Уверена, что не обидится.

- Ты иногда бываешь поразительно упряма.

- Ничего подобного. Просто я знаю женщин, а ты, Бертран, по-прежнему заблуждаешься на их счет, как все мужчины... А уж Соланж-то я знаю лучше многих других. Твоя прелестная приятельница больше всего на свете боится не скандала, а безвестности... О ней будут злословить? Какая разница, лишь бы о ней говорили... К тому же, кто тебе велит осуждать ее? Сделай ее положительной героиней.

- Не могу. Вся соль этой истории в контрасте между наивностью посла с его романтическими представлениями о любви и дерзким цинизмом нашей Соланж.

- Верно, но ведь цинизм еще не худший недостаток. Лицемерие в сто раз хуже. Изобрази Соланж женщиной энергичной, жестокой, чуть презрительной, для которой мужчины - не более чем пешки. Она будет в восторге.

- Она будет в ужасе!

- Давай проверим.

- Изабелла, не будь такой назойливой.

- Бертран, не будь таким трусом.

- Я вовсе не трус. Но я не хочу терять друга. Соланж мне дороже рассказа. Послушай, Изабелла, я предлагаю тебе компромиссное решение. Я напишу этот рассказ...

- Слава Богу!

- Постой. Я напишу его, но прежде чем печатать, покажу его Соланж, не говоря о том, что речь идет о ней, - как будто мне просто интересно узнать ее мнение. И посмотрю, что она скажет.

- Милый Бертран!

- Что значит "милый Бертран"?

- Это значит, что ты - прелесть; ты совершенно не умеешь хитрить. Ведь все это шито белыми нитками: "Не говори о том, что речь идет о ней". Как, интересно, она сможет себя не узнать, если ты ничего не изменишь?

- Она узнает себя, но у нее будет возможность не признаваться в этом. Если она скажет: "Я не в восторге. Это не лучший твой рассказ", - все станет ясно.

- Милый Бертран!

- Изабелла, не выводи меня из терпения!