Я мог бы смешаться с толпой ребят, потому что все бежали. Но ведь я только первый день ученик.

И я, как дурак, остановился. Даже не сказал: "Простите"... А директор схватил меня за ворот н как встряхнет! Даже голова у меня заболталась... И такой злой...

- Как тебя зовут, шалопай?

Я замер. Сердце так колотится, что слова выговорить не могу- Он знает, что я не нарочно,- значит, должен простить. Но, с другой стороны, так, с размаху, налететь на директора... Он ведь мог упасть, расшибиться. Я хочу что-нибудь сказать, но язык прилипает к гортани. А директор опять встряхнул меня и кричит:

- Будешь ты отвечать или нет? Я спрашиваю, как твоя фамилия?

А вокруг уже толпа. Все смотрят. И мне стыдно, что собралось столько народу. Тут как раз учительница проходила, погнала всех в класс. Я один остался. Опустил голову, точно преступник.

- Иди в учительскую! Я говорю тихо:

- Господин директор, позвольте объяснить. А директор:

- Ну, что там еще объяснять! Почему сразу не отвечал, когда я фамилию спрашивал?

Я говорю:

- Стыдно было: все стоят, смотрят.

А носиться как угорелому тебе не стыдно? Придешь завтра с матерью.

Я заплакал. Слезы сами катятся, как горох. Даже в носу мокро. Директор посмотрел, и, видно, ему меня жалко стало.

- Вот видишь,- говорит,- как плохо баловаться, потом плакать приходится.

Если бы я сейчас извинился, он бы простил. Но мне стыдно просить извинения. Мне хочется сказать: "Накажите меня, пожалуйста, как-нибудь по-другому, зачем маму огорчать". Хочется, да сказать не могу, слезы мешают.

- Ладно, иди в класс, урок начался.

Я поклонился, иду. В классе опять все смотрят. И учительница смотрит. А Марыльский меня сзади подталкивает:

- Ну, что?

Я не отвечаю, а он снова:

- Что он тебе сказал?

Я разозлился. Ну что он пристает, какое ему дело?