«Я нарисую себя после того, как украду флаг», — решил он.

На крыше появилась Изабелла, мигая из-за хлынувшего на нее света.

— Слезь с парапета, Конор. Мы играем в пиратов, а не в мальчика-птицу.

— И оставить флаг? — в ужасе спросил Конор. — Ты не поняла? Я стану знаменитым пиратом, знаменитее самого Барбароссы!

— Стена старая, Конор.

— Не забывай: «пиратский капитан Кроу».

— Эта стена старая, Конор. Она может обвалиться. Помнишь, как в прошлом году во время бури в часовне отлетели шиферные плитки?

— А как же флаг?

— Забудь про флаг и про козу. Я хочу есть. Пошли вниз, пока я не приказала тебя повесить.

Конор топнул ногой. Настроение у него испортилось. Он был готов нагрубить Изабелле, сказать, дескать, давай, вешай меня, хоть и сама знаешь, кто ты, но сейчас-то ты всего лишь жалкая заложница. Кто слышал, чтобы заложницы отдавали приказы? Лучше бы тебе научиться плакать и причитать, как положено, вместо того чтобы по сто раз на дню угрожать казнью.

Он был готов сказать ей все это, когда снизу послышался глухой удар и камни под его ногами задрожали. Из дверного проема вырвалось облако фиолетового дыма.

Конора охватило подозрение на грани уверенности.

— Ты там что-нибудь трогала? — спросил он.

Опасность ничуть не убавила высокомерие Изабеллы.

— Я принцесса и имею право прикасаться в этом дворце, к чему пожелаю.

Башня снова содрогнулась; на этот раз дым повалил зеленый и сопровождался омерзительным запахом.

— Что ты трогала, Изабелла?

Принцесса стала такой же зеленой, как дым.

— Я сняла крышку с деревянной коробки. С той, в которой эти хорошенькие линзы.