— Уже почти все, моя дорогая! — прокричал Деклан.

Разум Кэтрин отчаянно протестовал, и все же она взяла себя в руки и последним усилием вытолкнула младенца в солнечный мир. Ребенок не заплакал, а сразу же вцепился в палец отца.

— Мальчик! — восторженно произнес Деклан. — Мой храбрый сын.

Кэтрин не позволила себе и минутной передышки. Наклонившись вперед, она схватила мужа за лацкан.

— Не дай ему умереть.

Слова ее прозвучали как простой и ясный приказ.

Вигни завернул новорожденного в голубой мундир воздухоплавательной эскадрильи.

— Нам остается только молиться, — сказал он.

Деклан Брокхарт встал. Ему хватило одного взгляда, чтобы оценить серьезность ситуации. Корзина находилась в свободном падении, летя прямо в направлении головы Леди Либерти. Любой сильный удар приведет к гибели младенца, а Деклану было приказано не допустить этого.

Но как избежать неизбежного?

Их спасла судьба; по крайней мере, заступилась за них на некоторое время. Оболочка аэростата, испустив последний вздох, зацепилась за третий и четвертый лучи короны статуи Свободы. Материя рвалась и собиралась складками, набиваясь между лучами и тормозя тем самым снижение корзины.

— Провидение, — одними губами прошептал капитан Брокхарт. — Мы спасены.

Корзина раскачивалась, как маятник, всякий раз задевая округлость щеки Леди Либерти. Медная поясная скульптура звенела, словно церковный колокол, привлекая внимание зевак. Кэтрин обнимала малютку-сына, надеясь по возможности смягчить удар. Куски оболочки аэростата рвались с треском, напоминающим артобстрел.

— Аэростат не выдержит, — сообщил Вигни. — А до земли нам еще метров шесть.

Деклан кивнул.

— Нужно привязать его к статуе. — Он схватил якоря «Солнца» и бросил один из них Вигни. — Ящик лучшего красного вина, если не промахнетесь.