Этим и объясняется презрительное отношение почитателей искусства к эстетике; она кажется им филистерской, формальной, плоской, бесплодной и сухой; им хотелось бы, чтобы она была прекраснее, чем сами картины и стихи. Но для человека, сознающего, сколь важна четкая определенность в подобных вещах, эстетическая концепция тоже произведение искусства.

IV

Чтобы уяснить себе значение какого-либо конкретного вида искусства, следует определить его сверхтему. Каждое искусство рождается в процессе дифференциации коренной потребности самовыражения, которая заложена в человеке, которая и есть человек.

Подобным же образом чувства животного - это каналы, пронизавшие сгусток однородной материи вслед за появлением первого чувства - осязания. Так же и зрение проявилось впервые не благодаря глазным нервам и палочкам сетчатки; напротив, потребность в зрении, самый акт видения создали для себя инструмент. Незримый, полный света мир бурно распускался, подобно бутону, внутри примитивного организма, и эта полнота ощущения, которую невозможно было вкусить мгновенно, пролагала себе путь сквозь мышечные ткани, высвобождаясь, прокладывала русло, по которому выплеснулась и распространилась во внешнем пространстве.

Иными словами: функция создает орган [*Это утверждение также показалось бы мне сегодня если и не кощунственным, то наивным. Ни функция не создает органа, ни орган не создает функции. Орган и функция рождаются одновременно[6] (примеч. 1915 года). Это и последующие примечания были внесены автором при переиздании этой статьи в составе книги "Люди, деяния, вещи" (Мадрид, 1916). Слово "также" относится к примечаниям и исправлениям, появившимся в предшествующих статьях того же издания].

А что же создает функцию? Потребность. Потребность же создается проблемой.

В душе человеческой заключена проблема - возвышенная, трагическая; и, что бы ни делал человек, все его действия обусловлены этой проблемой, все они - шаги к разрешению этой проблемы.