- Ты с востока? - спросила Кисмин, проявляя очаровательный интерес к нему.

- Нет, - ответил Джон просто, - я из Гадеса.

То ли она никогда не слыхала о таком месте, то ли не нашлась что сказать, но только она оставила эту тему.

- Я поеду этой осенью на восток, в школу, - сказала она. - Как ты думаешь, понравится мне там? Я поступлю в Нью-Йорке к мисс Балдж. Там очень строгие правила, но субботы и воскресенья я все-таки буду отдыхать в нашем нью-йоркском доме, со своими. А то отец слыхал, будто там девочки обязаны всегда ходить попарно.

- Твой отец хочет, чтобы вы были гордыми, - заметил Джон.

- Мы и так гордые, - ответила она с достоинством, сверкнув глазами. Никого из нас в детстве ни разу не наказывали. Отец так велел. Однажды, когда Жасмин была маленькой, она столкнула отца с лестницы, так и то он просто встал и, хромая, ушел.

Мама была... э... удивлена, - продолжала Кисмин, - когда узнала, что ты из... ну, оттуда, откуда ты, понимаешь. Она сказала, что во времена ее молодости... Но видишь ли, она испанка и у нее старомодные взгляды.

- Вы тут подолгу живете? - спросил Джон, желая скрыть, что его задела последняя фраза. Намек на его провинциальность показался ему обидным.

- Перси, Жасмин и я проводим здесь каждое лето, но на следующий год Жасмин едет в Ньюпорт. А потом осенью дебютирует в Лондоне. Она будет представлена при дворе.

- А знаешь, - нерешительно начал Джон, - ты гораздо современнее, чем кажешься на первый взгляд.

- Нет, нет, неправда, - торопливо воскликнула она, - я ни за что не хочу быть современной! Я считаю, что современные молодые девушки ужасно вульгарны, а ты? Нет, нисколько я не современная. Если ты скажешь еще раз, будто я современная, я заплачу.

Она была так огорчена, что губы у нее дрожали. Джон поспешил разуверить ее.