- Да, как глупо! - заметила Кисмин. - Ведь миллионы и миллионы людей в мире, всякие там рабочие, обходятся всего двумя горничными.

Фраза, которую нечаянно обронила Кисмин как-то в конце августа, все перевернула и повергла Джона в состояние панического страха.

Они укрывались в своей любимой роще, и между поцелуями Джон предавался меланхолическим пророчествам, что, по его мнению, придавало романтическую остроту их отношениям.

- Порою мне кажется, что мы никогда не поженимся, - сказал он с грустью. - Ты слишком богата, слишком недоступна. У такой богатой девушки, как ты, и судьба особенная. Мне следовало бы жениться на дочери какого-нибудь состоятельного оптового торговца скобяными товарами из Омахи и удовлетвориться ее полумиллионом.

- А я знала дочь одного состоятельного торговца скобяными товарами, сказала Кисмин. - Не думаю, чтобы она тебе понравилась. Она была подругой моей сестры. Она тоже здесь гостила.

- Так у вас здесь бывали и другие гости? - с удивлением воскликнул Джон.

Казалось, Кисмин пожалела о своих необдуманных словах.

- Ну да, - торопливо проговорила она, - бывали изредка.

- Но разве вы... Разве твой отец не боялся, что они могут проговориться?

- Да, конечно, в какой-то степени, - ответила она. - Давай поговорим о чем-нибудь более приятном.

Но в Джоне проснулось любопытство.

- Более приятном? - настойчиво переспросил он. - А что тут неприятного? Они были противные?

К его удивлению, Кисмин зарыдала:

- Н-нет, в том-то и дело. Я т-так привязалась к не-некоторым из них. Жасмин тоже, но она все равно п-продолжала их приглашать. Я ни-никак не могла этого понять.

В душе у Джона зародилось страшное подозрение.

- Ты хочешь сказать, что они действительно проговорились и тогда твой отец их... убрал?

- Хуже, - пролепетала она. - Отец с самого начала не мог рисковать... А Жасмин все равно им писала и приглашала в гости, и им так хорошо здесь жилось!..