— Разглядел, значит, как следует.

— Ахчи-и-и…

И тогда Мариам сказала:

— Ну и что… про своих женщин забываете, буйволов разных смотреть ходите.

И Андро смешался и опечалился. Вот Мариам, вроде бы и дочку замуж выдала, и внучку уже имеет, но да ведь самой-то всего сорок, наверное. Сорок лет — вроде ещё женщина должна быть, а она не женщина — под мешком с картошкой, под вязанкой дров, с топором в руках, в перебранке с бригадиром…

— Мариам, — сказал Андро.

— Что тебе?

— Мариам, сколько тебе лет, Мариам?

— Шестнадцать, — сказала Мариам. — Совсем молоденькая девочка.

— Сорок есть?

— Тридцать шесть. Тридцать шесть мне, Андро.

— Тц-тц-тц… четырнадцать еле дашь…

— Дурак, — сказала Мариам невесело. — Глупый дурак, ослиная башка.

— Давно известно, — засмеялся Андро.

— Двадцать было — без мужа осталась…

— Мариам…

— Что?

— Так ты с тех пор и без мужа?

Мариам поглядела на грушу, посмотрела на ульи, потом на Андро взглянула.

— Смеёшься.

Андро играл ногой с топором.

— Мариам… Мариам… без мужа очень трудно? Извини, Мариам… я не про дрова и сено, не про хозяйство, про это я знаю… а так… без мужчины очень трудно?

Плотно подобрав губы, Мариам смотрела на него.

— Мариам… Мариам… а между делом… так просто… не было никого?

Мариам молча смотрела. Высохшая, бедная Мариам.

— Мариам, — сказал Андро, — Мариам, на что тебе корова, Мариам? Продай, ступай замуж, ступай с дочерью у зятя поживи, для чего мучаешь себя, Мариам? Сколько раз живём на свете, глупая. Не твоё это дело — корову держать. Мариам ты, Мариам, и не тащи ты больше сено на себе, дурёха…