-Ни чего себе, шестнадцать узлов?- Изумился Глеб, поднявшись на мостик.

- Капитан - рявкнул так, что казалось, вздрогнули чайки, кружащие над Петропавловкой: Ты, кто? Матрос, или, "хрен об угол"? Марш с "моста". Ветошь в зубы, и на пайолы.

Перепуганный отповедью тишайшего пенсионера, Глеб кубарем слетел вниз.

- Ого?- удивленно присвистнул он, стоя на палубе. - Оля, что это было, я не понял?

-Все правильно, - усмехнулась она. Капитан на судне один.- Я не удивлюсь, если он сегодня нас с Наташкой в одну каюту переселит, а сам в моей поселиться. И думаю, будет прав.

-Ольга, ко мне. - Донесся крик с рубки. - Вставай за штурвал, учить буду.

- Ну вот, теперь вздрогнем.- Она двинулась к трапу.

-Оль, Оль, дернул ее за рукав футболки Глеб. А где они?

- Кто?- Не поняла девушка.

-Ну, пайолы? - С трудом выговорил матрос.

Она пожала плечами.- Не знаю. У Наташки спроси, может чего кухонное? Плавание началось.

Глава 2

Описывать прелести качки занятие пустое. Кто не испытывал, все равно не поймет, а для отведавших этого чувства хотя бы раз, достаточно сказать: "Болтало знатно".

Пластом легли все. "Потравил" даже капитан, отвыкший за годы пенсионного бытья от моря. К тому же его последние судно, снабженное системами стабилизации и обладавшие громадным тоннажем, малость разбаловало морехода. Однако крепился. Кряхтел, но крутился за всех, благо, что и волна пока еще была так себе, прогулочная. Наконец, измученная тошнотой Ольга, взяла себя в руки, и, настроившись на нужные вибрации, легонько перекодировала свой вестибулярный аппарат. Дело не трудное. Однако претило заниматься самовнушением. Вроде как смалодушничала. Однако помогло. Проснулся зверский аппетит, работоспособность. Захотелось жить. В общем, полегчало.