- Соратники, поприветствуем фашистским кличем нашего Федерале!

В ответ перрон оглашается громоподобным:

- Эйя-эйя-алала!

Братишке Бобо все вокруг кажется до ужаса огромным: мелькающие над головой руки с зажатыми в них кинжалами, реющие в вышине штандарты и знамена, громоздящиеся перед глазами крыши вагонов. До слуха его доносится отрывочная и бессвязная речь Федерале:

- Соратники... эта фашистская земля... глубокая борозда... бессмертный Рим... маяк человечества... судьба... победа... мы не свернем с пути...

Оглушительный грохот аплодисментов, вновь звуки фанфары, бой барабанов, команды, тут же кем-то отменяемые, начальство, шествующее по узкому коридору сквозь толпу... Угощайтесь во что бы то ни стало пытается проскользнуть поближе к эскорту Федерале. Пробираясь вперед, она истерически кричит:

- Я хочу до него дотронуться! Дайте мне до него дотронуться!

Один из немногих, кто не пошел встречать Федерале, - синьор Амедео. В этот час мы застаем его дома: он спускается с крыльца, ведущего в садик. Подходит к калитке, хочет открыть ее, но она заперта на ключ. Тогда он оборачивается к дому и раздраженно кричит:

- Миранда! Миранда!

Жена появляется на пороге не сразу.

- Кто запер калитку? - разъяренно рычит Амедео.

- Я.

- Так-растак-перетак!

Миранда спускается по ступенькам и подходит к мужу.

- Сегодня тебе лучше не выходить...

Неожиданно, словно только сейчас заметила, она развязывает и снимает с шеи мужа черный анархистский бант.