– Никому не пожелаю такого счастья, – произнес он сквозь зубы, не вынимая трубки изо рта.

– Расскажи, расскажи, как это было! – послышалось со всех сторон.

Гуз вынул, наконец, трубку изо рта, выколотил ее о борт, спрятал в карман и неторопливо начал:

– Мне было в то время лет пятнадцать

Гуз умолк и полез в карман за трубкой. Молчали и слушатели. С левого борта тихо наплывал Кракатау, и был у него такой вид, будто вся эта история нисколько не касается его…

– А как же ты спасся? – спросил кто-то.

– Не знаю. Пришел в себя и вижу, что лежу на пригорке километрах в шести от дома. Рядом со мной крыша с нашей избы, а метрах в ста дальше – разбитый корабль… Вся моя семья погибла. Да и вообще из жителей нашего города осталось в живых всего лишь человек пятнадцать…

И Гуз отошел в сторону. Видно, невмоготу стало рассказывать о пережитом.

Мы можем добавить, что морские волны от этого взрыва докатились за 15 000 километров, до самой Америки, а грохот был слышен за 3 400 километров. На десятки километров вокруг пласт пепла

Разумеется, низкое побережье Суматры, и особенно Явы, было уничтожено совершенно. Вместо недавних городов, деревень, полей и лесов осталась мешанина из вещей, трупов людей и животных, растений и грязи.

Через несколько месяцев в Европе и некоторых других местах заметили, что перед заходом солнца небо принимает какой-то особенный зеленый цвет, словно солнечный свет проходит сквозь пыль. Ученые объяснили, что это и есть пыль Кракатау, поднявшаяся на высоту шестидесяти – семидесяти километров.

«Саардам» двигался дальше. Вулкан остался позади. За ним показались другие островки – маленькие, низкие.

– Эти островки сделал Кракатау, – сказал лейтенант. – А вот там, дальше, лежит большой и людный остров – Сэбези; на нем тогда погибли все до единого жители.