– Глупый. Та – Родина, а эта – Скорбь, та – зовёт на бой, а эта – оплакивает павших в том бою.

– Ты, конечно, права. Пойдём к огню.

– Смотри, здесь написано: «Имя твоё неизвестно, подвиг твой бессмертен». Я вот только сейчас поняла, что не знаю имени той девушки из санатория, спасшей Одиссея. И его настоящее имя не узнала б, если б не твоя ревность. А, может, и у той девушки из санатория тоже был свой «ангел в трубке»? Может, эта цепочка ангелов тянется в глубь веков аж до пещер первобытных племён!

– Фантазёрка ты моя! Телефон и существует-то лет сто всего…

– Это не важно! Телефон – только средство общения, данное нам прогрессом. Одно из. Но есть, ведь, письма, священники – исповедники, личные психотерапевты и, наконец, подушки, в которые мы, девушки, испокон веков выплакиваем свои беды. Человеку необходимо иногда высказаться – выплакаться. Разве у тебя не было в жизни таких моментов?

– Бог миловал. Пока. Знаешь, Ленок, у Ленгстона Хьюза мне нравится один блюз. В нём есть такие строки:

«Пришла я к милому и говорю:

Тоскливо мне, пожалей.

А он мне – могла бы придумать

Что-нибудь повеселей!

Эх, если бы мне крылья

Такие, как у орла,

Вот если бы мне крылья

Такие, как у орла, -

Накинулась бы на милого,

Всю бы морду разодрала!»

– Здорово! Надо послушать, как придём домой.

– Я рад, Ленок, что в твоей жизни появился Одиссей. Мне не хочется ходить с ободранной мордой.

– Ты всё шутишь, Игорёк. К Одиссею я приду с бедой, а не плохим настроением. Так что…

– Не будет у нас никаких бед! Я не допущу. А почему ты продолжаешь звонить Одиссею и теперь. Разве тебе плохо со мной?

– Глупый! Конечно, я счастлива, что в моей жизни появился ты. А Одиссею звоню, чтобы поделиться счастьем. Раньше делилась горем. Представь, каково Одиссею было бы принимать на себя только негатив. Долго бы он выдержал? Я, ведь, наверняка не единственная, кто ему звонит. Надеюсь, моя радость хоть немного его подзаряжает, компенсирует те слёзы, что он разделяет с другими.