У этих людей самые добрые намерения: им желательно, чтобы на театре выводили только безупречных мужей. Но я осмелюсь напомнить им о том, что я не вправе менять правила драматургии. Гораций советует изображать Ахилла свирепым, {5} неумолимым и грубым, каким он и был на самом деле; таким же изображается и его сын. Аристотель отнюдь не требует от нас представлять героев существами совершенными, а, напротив, высказывает пожелание, чтобы трагические герои, то есть те персонажи, чьи несчастья создают катастрофу в трагедии, не были вполне добрыми или вполне злыми. {6} Он против того, чтобы они были беспредельно добры, ибо наказание, которое терпит очень хороший человек, вызовет у зрителя скорее негодование, нежели жалость, - и против того, чтобы они были чрезмерно злы, ибо негодяя никто жалеть не станет. Таким образом, им надлежит быть средними людьми по своим душевным качествам, иначе говоря, обладать добродетелью, но быть подверженными слабостям, и несчастья должны на них обрушиваться вследствие некоей ошибки, способной вызвать к ним жалость, а не отвращение.

[Второе предисловие] {7}

Эней в третьей книге "Энеиды" Вергилия говорит:

Litoraque Epiri Legimus, portuque subimus

Chaonio, et celsam Buthroti ascendimus urbem.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Solemnes turn forte dapes, et tristia dona...

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Libabat cineri Andromache, manesque vocabat

Hectoreum ad tumulum viridi quern cespite inanem

Et geminas, causam lacrymis, sacraverat aras...

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Dejecit vultum, et demissa voce locuta est:

O felix una ante alias Priameia virgo,

Hostilem ad tumulum, Trojae sub moenibus altis,