За подвиги его в награду отдана,

Как стал я странствовать без отдыха и сна,

Страданья тяжкий груз влача с собой повсюду.

Ты следовал, мой друг, за мной. Я не забуду,

Как ты заботлив был, как, преданно любя,

Спасал меня не раз от самого себя!

Когда же понял я, что все мои мученья

Жестокой нипочем и что благоволенье

Пирр у нее снискал, - тут гнев объял меня,

И я, коварную изменницу кляня,

Решил ее забыть навек, бесповоротно.

Я в это верил сам тем более охотно,

Что, вспышку ревности за ненависть приняв

И осудив в ней все: лицо, осанку, нрав,

Почел, что страсть свою я отдал недостойной,

И отбыл в Грецию печальный, но спокойный.

Там в сборе я нашел весь царственный синклит.

Цари, боясь, что вновь опасность им грозит,

Просили помощи. Я к ним примкнул мгновенно,

Надеясь, что война и слава постепенно

Отвагу, мужество и твердость мне вернут

И сердце от былых безумств уберегут.

Увы, Пилад, судьба превратна и сурова:

Чуть вырвавшись из пут, я затянул их снова...

Я слышал, как вокруг роптал ахейский мир...

Твердили стар и млад, что вероломен Пирр,

Что воинским своим он поступился словом,

Семейство Гектора укрыл под царским кровом,

Оставив пленным жизнь, хотя обречены

Они давно на смерть как недруги страны;

Что Андромаха, скрыв свое дитя умело,

Другого мальчика отдать врагам успела,

И этой хитростью обманут был Улисс,

А Гектора вдова и сын ее - спаслись;

Что Пирр безмолвствует и, к гневу Гермионы,

Не предлагает ей ни сердца, ни короны,

И помыслы его устремлены к другой,

А бедный Менелай от горя сам не свой...

Хоть сообщались мне нерадостные вести,

Я втайне ликовал. Восторг свой - жажде мести

И ярости я сам приписывал сперва...