Внезапный удар после мимолетного призрака счастья был слишком тяжким испытанием для ее надломленного здоровья. Домой ее принесли без сознания. Некоторое время опасались за ее жизнь; прошли месяцы, прежде чем к ней возвратилась бодрость. Но рассудок к ней не возвратился, и до сих пор обо всем, касающемся судьбы Эжена, она не может говорить здраво.
- Об этом, - продолжал мой собеседник, - в ее присутствии не упоминают никогда, но иной раз она возвращается к этой теме, и тогда кажется, будто в ее мозгу беспорядочной вереницей проносятся какие-то мысли, в которых причудливо сплетаются надежда и страх - смутное представление о гибели возлюбленного и какая-то уверенность в его близком возвращении. Ее родители пытаются всеми доступными средствами доставить ей развлечения и изгнать из ее мыслей мрачные образы. Они собирают ее юных подруг, в обществе которых она привыкла веселиться; они работают, болтают, поют и смеются, как прежде. Но она молчит, иногда в разгар веселья принимается плакать, вдруг перестает отвечать на вопросы, смотрит на собеседника полными слез глазами и поет скорбную песнь о гибели корабля, которой она, неведомо как, выучилась. Сердце обливается кровью, когда видишь ее в таком состоянии, тем более что когда-то она была счастливейшим существом в деревне.
Большую часть дня она проводит с матерью Эжена, общество которой - ее единственное утешение и которая относится к ней с материнской нежностью. Она одна в состоянии влиять на Аннет. Бедная девушка, по-видимому, как и в былые дни, силится в ее присутствии казаться веселой, но порою смотрит на нее исполненным скорби взглядом, целует ее седые волосы, обнимает и плачет.