Читатель наверняка удивляется, с какой стати присваивать обыкновенному уголовнику порядковый номер, словно царствующей особе, которую никоим образом не следует путать с августейшими предшественниками-тезками. Ведь страшно подумать, как различали бы французы своих Людовиков, не будь тамошние короли все сплошь пронумерованы! Однако не следует полагать, будто бы Теобальд Неудачник XIII был королем преступного мира. Преступники королей не избирают, поскольку, с их точки зрения, такие понятия, как конституция и связанные с ней законодательство, правопорядок и общественная безопасность, – беспредел чистейшей воды.

Теобальд Неудачник XIII, как свидетельствует само его прозвище, был законченным неудачником. Оттого и закрепился за ним номер тринадцатый, что, как известно, число несчастливое.

А вот почему простому жестянщику из Девоншира взбрело на ум наречь своего сына Теобальдом, носитель сего звучного имени и понятия не имел. Разгадка этой тайны еще ждет своих исследователей.

Читателя, должно быть, так и подмывает спросить, а в чем, собственно, проявлялась невезучесть нашего героя. Извольте судить сами.

Означенный Теобальд по роду занятий – медвежатник, причем лучший из лучших, в профессиональных кругах имя его произносят с пиететом. А сыщики, стоило только им заслышать, что где-то вскрыт сейф и замок не просто вырван с мясом, а изящно вырезан из стальной дверцы инструментом, оставившим отверстие в виде лотоса – фирменный знак Теобальда Неудачника XIII, тотчас спешили поздравить мастера с очередной виртуозной работой. Ловкость, находчивость, быстрота и предусмотрительность – все, как говорится, было при нем, и тем не менее…

Скажем, проник он в святая святых фирмы «Редстоун и сыновья». Вскрыл сейф – любо-дорого смотреть! – и прихватил целый мешок денег. Смылся быстро и незаметно – ищи-свищи ветра в поле.

Идет себе, счастливый и довольный, насвистывает, как вдруг… попадает под машину!

Зеваки, столпившиеся на месте происшествия, диву даются: санитары «скорой помощи» укладывают пострадавшего на носилки, а на землю сыплются доллары, будто диковинные прямоугольные листики облетают с растущего на обочине денежного дерева.