- Вы в курсе, что зал закрыт? - дружелюбно окликает меня сосед. - Вы видели вывеску?

- Но ведь картина идет. Да и вы здесь.

Объявления, в конце концов, относятся ко всем, и если делать исключения, то так и напишите: солдаты, моряки, летчики, дети с бумажными змеями, собаки в соответствующих намордниках, страждущее дворянство, люди, обещавшие не пищать. Хорошо одетые Негры, скрытые черными очками, в закрытых пустых кинотеатрах, попытка навязать знакомство, заботливый друг с ласковым словом, угрожающая нотка, совсем как "Мятеж в борделе", как в "Ужасе из пятитысячного года". Детки играют, любительская пьеса, понимают ли они, с кем имеют дело.

- Этот бред не прекращается, - утверждает мой дружок. - Просто очаровательно. Сеансы без перерыва с 1944 года. Идут и идут себе. - Запрокидывает голову, театрально хохочет. - Даже тогда никуда не годились, за ради Бога.

- Чего ж вы здесь торчите?

- Не думаю, что это удачный вопрос.

Лицо приятеля становится непроницаемым, он погружается в созерцание фильма. Во многих местах вспыхивают пожары, музыка сдержанна. Я предусмотрительно вверяю свою персону таким местам. Рискованно, конечно, но ведь так же рискованно переходить улицы, открывать двери, заглядывать незнакомцам в глаза. Мужчина не может жить, не помещая обнаженного себя пред лик обстоятельств, будь то война, подводный мир, реактивные самолеты или женщины. Всегда удастся улететь, прибежище всегда найдется.

- Я вот что имел в виду, - продолжает мой друг воодушевленно, улыбаясь и жестикулируя, - другие кинотеатры. Когда они полны, просто теряешься в толпе. Здесь, если кто-то войдет, его сразу засекут. Но большая часть людей... верит вывеске.