
- Скажите мне честно, от чего вы прячетесь? - роняет он этакой Энолой Гей в двух шагах от своей пресловутой цели.
Бомба не взорвалась, Берлигейм не реагирует. Лицо - воплощение беззаботной веселости, по его собственным отвратительным словам, меня это волнует меньше всего. Сейчас Бэйн вкладывает в выполнение задания всю душу, совершенно ясно, что он профессионал, но кем подосланный? В наши дни все становится невероятно сложным, демаркационные линии размыты.
- Послушайте, - умоляет он, подбирается на два сиденья ближе, шепчет, - я знаю, что вы скрываетесь, и вы знаете, что скрываетесь, я вам признаюсь, я скрываюсь тоже. Мы нашли друг друга, мы взаимно смущены, мы следим за дверями, мы прислушиваемся, ожидая услышать грубые голоса, звук предательства. Почему не довериться мне, почему не бороться за общее дело, дни становятся длиннее, иногда мне кажется, что я глохну, иногда глаза закрываются без моего желания. Двое смогут видеть лучше, чем один, я даже готов сказать вам свое настоящее имя.
Все возможные чувства перед лицом вопиющей искренности: отвращение, отрешенность, радость, бегство, родство душ, сдать егог властям (власти до сих пор существуют). Ужели это не обстоятельства, перед которыми может болтаться в воздухе нагой Бчрлигейм, не та настоящая жизнь, риск и опасность, что в "Женщине Вуду", в "Твари из Черной Лагуны"?
