- Пробьет час, и справедливость победит!

- Верно! - послышалось кругом, приглушенные возгласы одобрения и веры слились в тихий гул. - Да, мы на пути к справедливости. И пусть с каждым днем становится все яснее, как долог этот путь, все равно - дни богатых уже сочтены. Дорого обходятся нам богачи, но придет время, и нашим станет все, что сегодня мы отдаем им. В просторных залах мы все вместе будем есть вкусную пищу, машины тоже станут нашими, они будут работать на нас. А богачам придет конец. Кабы не эта вера, нам оставалось бы только спиться и грабить их дома.

Мы не делаем этого, потому что мы разумнее их. И нам дышится легко, да, легко, даже в этом удушающем смраде, потому что на нашей стороне разум и будущее. А вы там ослеплены стяжательством и даже не знаете, какие сокровища у вас в руках. Кто из вас ценит знание и ум, как их ценим мы? Вы забыли про них, вы заплыли жиром. А мы - мы знаем, что разум завоюет весь мир и что разум - его высшая цель. Каждая библиотека, которую нам удается сколотить или вырвать из ваших жадных рук, - это новая веха на пути к нашему возвышению и к вашей гибели.

Динкль, вдруг сорвавшись с места, воскликнул:

- А больше всего меня радует, что он выложил сто тысяч марок на нашу библиотеку!

И все возликовали, вспоминая это поражение главного директора. Правда, немало пришлось сражаться и с руководством библиотеки: по уставу, при закупке книг слово имели и служащие фабрики, а они всячески препятствовали пополнению библиотеки партийной литературой. Гербесдерфер ухмылялся, втайне торжествуя победу. Со вчерашнего дня в его комнате хранился под запором "Капитал".

Бальрих испытующе посмотрел на него: большие очки, замкнутое, как будто невыразительное, огрубевшее лицо, на котором написаны постоянная тревога и страх, как бы оно вдруг не выдало таившуюся в этом человеке смелую и стойкую душу.