- Это ты, Джипси?

Я не откликнулся, и вновь раздался льстивый стариковский голос, на этот раз чуть не у самой кухонной двери:

- Он ушел, Джипси? Ты здесь, красавушка?

Я промолчал, и шарканье, и палочный постук, и перханье приблизились, и вот уже бесноватый Кочетт возник на пороге, пытаясь разглядеть меня за пламенем свечи. Я сразу признал его - по длиннющей шее, торчащей из выреза рубахи, по журавлиным ногам и по безумному лицу, востроносому и узкому, как у кочета.

Даже здесь, в доме, он не снимал выцветшего котелка, лихо сбитого набок, и кутался в наброшенный на плечи плед. Лицо у него было совершенно птичье, пятнистое, с глазами-бусинами, а на затылке петушьим гребнем торчал хохол рыжеватых, лоснящихся от бриолина волос. Разглядывая меня, он то теребил отвисшую кожу на шее, то соскребывал пальцем рыжеватый налет с губ, словно пытался припомнить, приглашал ли он меня к себе или у него были со мной какие-то дела, о которых он запамятовал. Я, смешавшись, поднялся.

- Джипси пошла пройтись со Стиви, мистер Кочетт.

- Да будет позволено спросить, кто вы такой, молодой человек? - Брови его запрыгали, так он был возмущен, да и разговор этот давался ему нелегко.

- Я... друг мистера Лонга.

Он так фыркнул, что с крючковатого носа сорвалась капля.

- Мистера Лонга, - презрительно повторил он. - Значит, вы еще один из этих самых? Так? Так или не так?

- Я не вполне понимаю, о чем вы говорите, - сказал я и мысленно обругал Стиви: мог бы устроить меня и получше. Потому что тут старикан как затопочет каблуком об пол, как засучит руками и ногами - так разошелся, что я опасался, не погнал бы он меня взашей.

- Послушайте, вы, - издевательски пропищал он снова, - вы, видно, из этих, из свежеиспеченных патриотов? Так? Так? Вы, видно, считаете, что можно ворваться к любому человеку в дом, развалиться в его кресле, попивать его вино, так? А посмей он назвать вас хулиганом и хамом, запугать его? Значит, вы один из этих, так или не так?