— Этот человек, Питер, такая важная фигура в Луте?

— Ему подчиняется армия.

— Так вы действительно уверены, что я и есть безумный король Леопольд?

— Вы — король, — убежденно ответила Эмма.

— Вы очень смелая юная леди, — серьезно сказал Барни. — Если бы все подданные короля были столь же преданными ему и столь же смелыми, ему не пришлось бы десять лет томиться в заточении.

— Я из рода фон дер Танн, — гордо заявила девушка, словно это утверждение объясняло и ее верность, и ее смелость.

— Но даже фон дер Танн может, не теряя достоинства, отказаться сопровождать безумца в скитаниях по диким лесам, — заметил Барни. — Особенно если она… очень-очень… — Он смущенно замолчал и покраснел.

— Очень… что, Ваше Величество?

— Очень молодая женщина, — неуклюже закончил он.

Эмма фон дер Танн поняла, что Барни хотел сказать вовсе не это. Безошибочное женское чутье точно определило, что именно имел в виду Барни, и она хотела бы услышать это вслух.

— Допустим, солдаты Питера схватят нас. Что тогда будет? — спросил он.

— Они вернут вас в замок Бленц, Ваше Величество.

— А вас?

— Не думаю, что они решатся схватить меня, но это может сделать Питер. Он ненавидит моего отца даже больше, чем ненавидел нашего старого короля.

— Тогда жаль, что я не спустился в ущелье за своими ружьями, — произнес Барни. — Почему вы не сказали мне раньше, что я король и могу попасть в переделку? Меня могли бы принять за императора или даже японского микадо, кто знает? А теперь смотрите, в какой переделке мы оказались! — Все это Барни говорил ради сумасшедшей.

— Тогда они сбреют вам эту шикарную бороду, — столь же несерьезно ответила Эмма.