— Извините.

— За что? — спросил я.

— Да вот, навязываюсь вам. Я… я не думаю, что вам со мной будет весело.

— Не беспокойтесь. Отдыхайте, и все.

— Постараюсь. — Она закрыла глаза.

В ресторане мы сели за угловой столик.

— Что будете пить? — спросил я.

— Виски.

Я заказал две порции двойного. Мы попытались говорить о пустяках. Не получилось. Когда принесли виски, она молча выпила.

— Может быть, станет легче, если вы мне обо всем расскажете? — предложил я.

— Возможно.

— Это всегда помогает, — добавил я. — И к тому же вряд ли мы встретимся снова.

Она не отвечала. Будто и не слышала. Она неподвижно смотрела на шумную компанию за соседним столиком.

Мне хотелось что-нибудь сделать, чтобы успокоить ее. Но ничего не приходило в голову. Я закурил сигарету и ждал.

Наконец она решилась.

— Всю прошлую ночь я думала о своем отце и об Эрике — что у них там, в Антарктике?..

— Эрик ваш муж?

— Да, муж… Эрик Бланд.

— А ваш отец…

— Он управляющий базой и начальник экспедиции. — Ее пальцы с силой сжимали стакан. — Если бы там не было этого Эрика! — прошептала она. И продолжала с неожиданной яростью: — Если бы его убили на войне! — Она печально посмотрела на меня. — Но ведь убивают всегда не тех, кого следует, ведь правда?

«Уж не любит ли она кого-нибудь другого?» — подумал я.

Джуди снова опустила глаза в стакан.

— Мне страшно, — продолжала она. — Эрик с помощью своей матери — она норвежка — набрал по своему выбору много людей из Саннефьорда и убедил полковника Бланда, чтобы тот разрешил ему поехать на промысел помощником управляющего базой. Не прошло и двух недель после их отплытия из Кейптауна, как он прислал телеграмму, будто мой отец настраивает против него людей из Тёнсберга. Были и еще телеграммы, и вот наконец пришла такая: «Нордаль открыто заявляет, что скоро завладеет всей компанией». Отец никогда бы такого не сказал, особенно перед людьми. Все это рассчитано на то, чтобы поссорить их с полковником Бландом.