Встали, оделись, попили кофе и вот решили поговорить. Чтобы никто не мешал.

Никаких телефонов. Никаких клиентов.

Тогда я как раз и купил "Тигер'с". Мы закрылись, взяли лед , стаканы, бутылки, пошли наверх. Первым делом посмотрели цветной телевизор и маленько покувыркались. И не обращали внимания на телефон. За едой выходили наружу и брали сырные чипсы в автомате.

Так еще странно было - будто может случиться все, что угодно, когда мы понимали, что все уже случилось.

Когда мы были еще детьми, перед тем, как пожениться? - говорит она. Когда у нас были большие надежды, планы? Помнишь? - Она сидит на кровати, обхватив колени и стакан.

Помню, Холли.

Ты у меня был не первый, знаешь? Первым был Вайет. Представляешь? А тебя зовут Дуэйн. Вайет и Дуэйн. Кто знает, что я упустила за эти годы? Ты для меня был всем, как в песне.

Я ей: Ты замечательная, Холли. Я знаю, у тебя были возможности.

Но я же ими не воспользовалась! - говорит. - Я не могла пойти на сторону.

Холли, я тебя прошу, - говорю. - Хватит уже, солнышко. Давай не будем себя мучить. Что делать-то нам?

Слушай, - говорит. - Помнишь, в тот раз, когда мы ездили на ту старую ферму за Якимой, туда, за Террас-Хайтс? Просто катались? Ехали по такой проселочной дороге, и жара стояла, пыльно. Мы ехали-ехали и приехали к тому старому дому. И ты попросил воды, помнишь?

Те старики уже наверное померли, - говорит. - Рядышком лежат на каком-нибудь кладбище. Помнишь, они нас пригласили на пирог? А после водили, все показывали?

И там еще сзади была беседка? Сзади, под какими-то деревьями? Крыша у нее была такая острая, и краска облупилась, и трава по ступенькам проросла. И та тетка сказала, что много лет назад, в смысле, вообще давным-давно, приходили люди и по воскресеньям там играли музыку, а народ сидел, их слушал. Я думала, что и мы будем такие же, когда состаримся. Почтенные. С домом. И люди к нам будут приезжать.