— Неужели это все… по-настоящему? — прошептала Кара.

Я кивнула. Я понимала, о чем она говорит. Мы здесь. Все происходит на самом деле. Нас принимают всерьез, уделяют нам профессиональное внимание. От этих мыслей по спине пробежали мурашки восторга и страха.

Когда подруги пошли в гримерную (нашу собственную, с табличкой «Побрякушки» на двери!), Вилл на минуту задержала меня.

— Ты собираешься пустить в ход магию? — тихо спросила она.

— Я… не знаю, — проговорила я, однако это было не совсем правдой. В последние две недели мы очень много репетировали и достигли больших успехов. Но в конкурсе будут участвовать и другие ансамбли, гораздо более профессиональные. Как мы будем смотреться на их фоне, как будем звучать, если и не помогу чуть-чуть? На нас будет смотреть весь Хитерфилд. Все, кого я знаю. Я не хочу занять последнее место. Если мы провалимся, как я взгляну в глаза моим знакомым?

Вилл долго и пристально всматривалась в меня. Мне казалось, она читает мои мысли.

— Все будет хорошо, — сказала она наконец. — У вас красивая песня, отличные костюмы, Кара великолепно играет на гитаре. Вам не нужна магия. Все, что вам нужно, — это немного уверенности.

— Ну, ты меня знаешь, — воскликнула я с бодрой улыбкой. — Уверенности мне не занимать!

Воскликнула и сама себе не поверила.

Через три часа мы стояли у сцены и ждали. «Купол» был битком набит зрителями, их оказалось раз в десять больше, чем на школьном музыкальном вечере. Со своего места мы не могли как следует видеть зал, но следили за происходящим по длинном ряду мониторов. Кругом были прожектора и телекамеры.

— Как хорошо, что нам не придется самим идти на сцену, — тихо шепнула Кара. — У меня колени подкашиваются. — Даже под слоем грима она казалась бледной.