Астье-Рею и бровью не повел.

- Не лишено остроумия, - промолвил он поучительным тоном, щелкая челюстями. - Где-то в одной из своих книг я писал: "Во Франции только преходящее устойчиво". - Астье-Рею говорил с сильным овернским акцентом. Вот уже десять лет Луазильон при смерти... И он переживет всех нас.

Он повторял, злобно грызя кусочек черствого хлеба:

- Всех!.. Всех!..

Решительно, Тейседр не на шутку его расстроил.

Госпожа Астье заговорила о торжественном объединенном заседании пяти Академий, которое состоится в ближайшие дни в присутствии великого князя Леопольда Финляндского. Астье-Рею - дежурный член в текущем квартале должен председательствовать на этом заседании, открыть его речью, обратившись с приветствием к его высочеству. Отвечая на умелые расспросы жены об этой речи, план которой он уже составил, Леонар в общих чертах сообщил, о чем будет говорить: он разгромит современную литературную школу, он даст публичную отповедь этим глупцам, этим обезьянам бесхвостым!..

Расширенные зрачки обжоры на сильно покрасневшем топорном лице загорелись под нависшими мохнатыми, черными, как смоль, бровями, составлявшими резкий контраст с седой бородой.

- Кстати, - вдруг вспомнил Леонар, - а мой мундир?.. В порядке ли он?.. Когда я его надевал в последний раз на похороны Монрибо...

Но разве женщина заранее обо всем не подумает! Г-жа Астье еще утром тщательно осмотрела его парадный мундир. Шелковое шитье обтрепалось, подкладка никуда не годится. Совсем старый мундир!.. Служит он Астье-Рею, слава тебе господи, с самого дня приема в Академию - с 12 октября 1866 года. Следовало бы заказать себе новый к предстоящему заседанию. Ведь соберутся пять Академий, прибудет великий князь, сбежится весь Париж. Придется уж на это пойти.

Леонар слабо возражал, ссылаясь на слишком большой расход. К новому мундиру пришлось бы заказать и жилет - правда, только жилет, так как форменных брюк теперь не носят.