Один из них, Джеймс Вогея, писал, что "Гроздья гнева"это не только роман, но и "монография на тему социологии сельского хозяйства, практическое руководство, как вести себя во времена чрезвычайных перегрузок, удар по индивидуализму, эссе в защиту природы, жестокий и преисполненный иронии выпад против основанной на простых эмоциях религии евангелистов, которая, похоже, процветает в наиболее бедных сельскохозяйственных районах этой огромной страны".

Вместе с тем точность описаний жизни сезонных рабочих показывала не только экономическую сторону проблемы, но и вскрывала ее политическое значение. Правдивость выводов писателя неоднократно подтверждалась исследованиями историков, социологов, политологов. И в то же время глубокое общечеловеческое содержание романа бередило души читателей, раскрывало глаза на вое происходящее. Известный американский литературовед Питер Лиска отмечал в 1979 году в этой связи: "Гроздья гнева" продолжают читаться не просто как факт литературной или общественной истории, но с чувством эмоционального сопричастия и эстетического открытия. Больше чем любой другой американский роман он успешно претворяет современную социальную проблему общенационального звучания в художественно убедительное произведение. Это, бесспорно, крупнейшее достижение Джона Стейнбека, труд литературного гения".

И конечно, экономическая и политическая направленность романа, его сильное эмоциональное воздействие на читателей возмущали представителей большого бизнеса, крупных фермеров, словом, всех тех, чьи действия в романе подвергались уничтожающей критике. Как люди практические, они отдавали себе отчет в том, что с произведением литературы надо бороться печатным же словом. Уже через пару месяцев после выхода романа в свет была издана брошюра некоего М. Хартранфта "Гроздья радости: отрезвляющий и вдохновенный ответ Калифорнии "Гроздьям гнева" Стейнбека", в которой описывалось семейство сезонников, получившее собственную землю, денежную ссуду и прочие блага.