черт знает что;

распятие будто муха у меня на окне

дыханье матери колышет листочки

в моем сознании;

и я поехал автостопом в Лос-Анджелес сквозь похмельные облака и я достал из кармана письмо и прочел его а водитель спросил: что это такое? да так, говорю, одна девка с Севера которая спала с Паундом, она уверяет меня что Х. Д. это наша лучшая поэтесса; ну, преподнесла нам Хильда несколько розовых греческих богов с фарфором но с тех пор, как я ее прочитал, сто сорок сосулек свисают с моих костей.

я сворачиваю, не доезжая Лос-Анджелеса, - сказал шофер.

ну, хорошо, говорю, белые лилии преклоняются перед нашим разумом и когда-нибудь мы отправимся домой все вместе.

ну вот, сказал он, дальше я не поеду. что ж как ему угодно, старая сморщенная шлюха Время твои груди пахнут сметаной грез он высадил меня посреди пустыни;

умирать значит умирать значит умирать,

в подвалах старые фонографы Джо Димаджо на складах лук...

через 45 минут меня подобрали на старом Форде и на этот раз я держал язык за зубами.

на досмотр почтового ящика

чудной полдень и полчища червей извивались, будто стриптизерши пока их не умыкнули дрозды

я выхожу из дома вдоль улицы развешаны флаги зеленых армий как неувядающее 4-е июля и я тоже как бы раздуваюсь изнутри - какой-то странный прорыв, может быть, ощущение того, чт что нигде нет никаких врагов.

и вот я лезу в почтовый ящик а там пусто - ни даже записки из газовой компании гласящей что вот-вот они снова отключат газ.

ни даже маленького письмеца от бывшей жены хвастающей как она теперь счастлива.

рука недоверчиво ползает по ящику хотя рассудок давно смирился.