– Не выпендривайся! – буркнул каратист. – Если бы мне было интересно, я бы еще больше всякой фигни выучил.

– Послушай, Дон-Жуан, а седла и сбруя в могиле просто так лежали? – спросил Паша Колбасин.

Его богатое воображение нарисовало громадную гору сокровищ, на самой вершине которой, сжимая в окоченевших руках меч, лежит мертвец. «Брр!» – Паша даже содрогнулся от своей мрачной фантазии.

– Нет, конечно. Они были на лучших жеребцах, которые принадлежали Аттиле. Разумеется, от животных уже остались одни скелеты. Гунны, как и скифы, были язычниками. Они приносили богам кровавые жертвы и считали, что в загробный мир повелитель должен попасть со всем своим богатством, оружием, с лошадьми и любимой женой.

– А любимая жена что, по своей воле шла на смерть? – с ужасом спросила Катя.

– Вообще-то ее не спрашивали, – признался Дон-Жуан. – Когда рабы закончили работы по сооружению могильника, все они, а их было больше пяти тысяч, были убиты. Такова предсмертная воля самого Аттилы.

– Неужели он думал, что смерть рабов сохранит все в секрете? Ведь воины, которые убили рабов, тоже знали, где его могильник, – удивилась Катя.

– Аттила так же рассуждал. Потому этих воинов убили. И тех воинов, которые убили этих воинов, тоже умертвили. Но даже если допустить, что чудом уцелел кто-то из тех, кто знал место погребения, он уже не мог добраться до сокровищ. Изменить течение реки одному человеку не под силу, даже если он отыщет десяток помощников. Но объяснить, почему могила так и не была разграблена в течение двух тысяч лет, нельзя только этим. Дедушка говорит: даже если бы течение и можно было снова повернуть, никто из древних не осмелился бы прикоснуться к останкам Аттилы. Самые отчаянные и бесстрашные воры обходили это место стороной.