– А о чем ты подумала, когда все это начало происходить?

– Вначале я подумала, что это я виновата, а потом подумала, как странно, что трещины на кувшине появляются еще до того, как он упал, – закончила Катя.

– Теперь моя очередь! – сказал Дон-Жуан. – Помните, нас что-то толкнуло? Я это очень хорошо почувствовал. Если бы меня, например, толкнул человек – это было бы одно ощущение. Если бы толкнуло сжатым воздухом – было бы другое. А этот толчок был каким-то особенным. Ни тем и ни другим, будто меня толкнуло что-то неведомое.

– Чтоб мне пяткой в нос засветили, а ведь он прав! Это было именно что-то неведомое! Помнишь, Егор? – Федор Лопатин потрогал серьгу в мочке уха.

– А? – Гений рассеянно поднял голову. Он сидел у разбитого кувшина и, составляя черепки, разглядывал узор.

– Ты нас не слушал? Что ты там увидел? – спросила Катя.

– Посмотрите-ка сюда. Вот здесь, внизу.

– Похоже на человечков, – сказал Паша.

– А теперь вглядись, что эти человечки делают. Смотри по кругу, начиная отсюда, с синей черты.

На первом рисунке был человечек на коне, в одной руке он держал копье, а в другой нечто, похожее на сетку с дынями.

– Чувак какой-то. С арбузами. И на лошади, – сказал Федор.

– Это не арбузы, а человеческие головы, – заявил Дон-Жуан, более осведомленный в подобных вещах. – Это пиктограмма – письмо-рисунок. На них изображена вся жизнь Аттилы. Должно быть, рисунок означает, что Аттила был великим воином, убившим много врагов. А то, что он на коне, означает, что он предводитель.

Дон-Жуану было досадно, что не он, а Гений первым обратил внимание на эти рисунки. А ведь кувшин столько времени простоял у него в комнате! Но когда вся квартира полна древностями, очень скоро к ним привыкаешь и перестаешь всматриваться.