– Да ты что? – удивилась Катя. – А разве он не понял, что это письмо Маринке?

– В том-то и дело, что нет! Письмо-то было адресовано «прекрасной королеве»! Я предлагал ей бежать со мной на край света, – вздохнул Паша и разгладил на животе майку. (Обычная Пашина майка с надписью: «Если хочешь похудеть, спроси меня как!» в тот день была в стирке, и Паша надел новую майку, на которой было написано: «Осторожно! Злой дядя!»)

– Бедняга, не повезло тебе! Женское коварство не ведает границ! – посочувствовала Катя, а про себя подумала: «Ну что тут скажешь? «Злой дядя», он и есть «злой дядя».

За эти два дня грозный призрак Аттилы дал знать о себе еще дважды или трижды. Один раз его силуэт увидел Колбасин, когда возвращался вечером по неосвещенной лестнице. Если в первый день, когда он только появился из кувшина, призрак имел всего лишь лицо, то теперь Колбасин клялся, что видел его шею и плечи, причем на плечах были сверкающие доспехи.

– И что он делал? – допытывался у Паши Дон-Жуан.

– Откуда я знаю? Думаешь, я его рассматривал? Проскочил мимо и дал деру! – сказал Колбасин и для самоуспокоения съел рисовую котлету, которую обнаружил в тарелке на столе у Дон-Жуана.

А ночью призрак появился в комнате у Кати. Нависнув над ее кроватью мрачной молчаливой тенью, Аттила протиснулся к ней в сон… И девушка услышала приглушенные звуки битвы: звон мечей, топот конницы, свист стрел, боевые крики и хриплые стоны раненых. Увидев, как девушка, не просыпаясь, заметалась во сне, призрак беззвучно усмехнулся и склонился еще ниже. Он пытался захватить контроль над чужим сознанием и подчинить себе чужое тело, чтобы оно стало послушно ему, как некогда его собственное, но сознание девушки упорно сопротивлялось. Тогда Аттила выбрал другой путь…

Кате снилась широкая, заросшая травой степь. В смятой траве лежали мертвые воины и бродили кони. Всюду валялись щиты, торчали стрелы и обломки копий. Раненая лошадь с жалобным ржанием пыталась встать, но ноги у нее подламывались, и она все время падала.